71 2 1

Текст: Анна Зимина

Крымские адреса Марины Цветаевой

Крым вошёл в судьбу Марины Цветаевой с первой же встречи – и остался там до встречи последней, до самого печального конца её непростой жизни. В течение 12 лет Цветаева вновь и вновь возвращалась сюда, но всё же ей пришлось расстаться с Крымом навсегда…

Первая встреча

«Ялта-красавица! Как понятно стало это ходячее слово – как только мы очутились на Дарсановской горке! Вверх, вверх, меж стенок садов, изгибается дорога, мимо аптеки, женской гимназии, мимо дворца эмира Бухарского, пока не упирается в дачу Елпатьевского: белая, двухэтажная, с двухэтажной террасой в полдома шириной, свободна от тени и зелени, открытая ветру и взгляду на море, далеко внизу за домами, сизо-чёрной чертой», – так описывала Анастасия Цветаева в своих «Воспоминаниях» первую встречу – свою и сестры –
с Крымом, куда семья Цветаевых при­ехала в 1905 году. Марине тогда было 13 лет, Анастасии – 11. Их мать, Мария Александровна, болела туберкулёзом, поэтому семья решила некоторое время пожить в Ялте. Прибыв в Крым, несколько дней провели в Севастополе, а в Ялте поселились на даче врача и писателя Сергея Елпатьевского. В это время сёстры Цветаевы учились в ялтинской женской гимназии (сейчас гимназия им. Чехова) и успешно сдали экзамены: Марина за три класса, Анастасия за первый класс гимназии. В этот же приезд побывали они в Массандре. «Массандра? Может быть, это рай?» – вспоминала их детские впечатления Анастасия Цветаева.

Вновь в Ялте Марина Цветаева оказалась в апреле 1909-го – вместе со своими московскими гимназическими одноклассницами она на пасхальные каникулы отправилась в Крым: от Москвы на поезде до Севастополя, оттуда – пароходом в Ялту.

Ялтинская женская гимназия, в которой учились Мария и Анастасия Цветаевы

«Места моей души»

И в Севастополе, и на Южном берегу Марина Цветаева бывала и в последующие годы, но всё же главными географическими точками Крыма для неё стали не Ялта-красавица и не райская Массандра, а выжженный солнцем и наполненный ветром Коктебель и Феодосия. «Одно из лучших мест на земле», – так написала поэтесса о Коктебеле в 1931 году. А в конце 1930-х резюмировала: «Таруса… Коктебель да чешские деревни – вот места моей души».

На календаре было 5 мая 1911 года, и в этот день Марина Цветаева, как она сама писала, «впервые ступила на коктебельскую землю, перед самым Максиным домом, из которого уже огромными прыжками по белой внешней лестнице нёсся мне навстречу – совершенно новый, неузнаваемый Макс. Макс полынного веночка и цветной подпояски, Макс широченной улыбки гостеприимства, Макс – Коктебеля». (М. Цветаева, «Живое о живом».)

Тем же летом 1911-го Марина и Анастасия Цветаевы вместе с Волошиным ездили в Старый Крым и Феодосию. Феодосия покорила восточной экзотикой, толпами приезжих на набережной, иностранными кораблями в порту.

«Когда мы увидели феодосийские улицы, Итальянскую улицу с арками по бокам, за которыми лавочки с восточными товарами, бусами, сладостями, когда сверкнул атлас, рекой разливающийся по прилавку, и его пересёк солнечный луч, золотой воздушной чадрой протянулся под арку, – и когда из-под арки вышли два мусульманина, унося плохо завёрнутый шёлк, и брызнула нам в глаза синева
с плывущими розами, – бороды чернее ночи показались нам со страницы Шехерезады, ветер с моря полетел на нас из Стамбула! – и мы поняли – Марина и я, что Феодосия – волшебный город и что мы полюбили его навсегда», – писала Анастасия Цветаева в «Воспоминаниях».

Сердоликовая буса

«Чем я тебе отплачу? Это лето было лучшим из всех моих взрослых лет, и им я обязана тебе», – писала Максу Волошину Марина Цветаева, подразумевая коктебельское лето 1911 года. Именно тогда во многом благодаря Волошину она, 18-летняя, осознала себя настоящим, уже состоявшимся поэтом. А ещё тем летом на пустынном коктебельском берегу Марина Цветаева встретила свою первую любовь – Сергея Эфрона.

В своих воспоминаниях Ариадна Эфрон так описывает встречу родителей: «Она собирала камешки, он стал помогать ей – красивый грустный юноша с пора­зительными, огромными – в пол-лица глазами; заглянув в них и всё прочтя наперед, Марина загадала: если он найдёт и подарит мне сердолик, я выйду за него замуж! Конечно, сердолик этот он нашел тотчас же, на ощупь, ибо не отрывал своих серых глаз от её зелёных, – и вложил ей его в ладонь, розовый, изнутри освещённый камень, который она хранила всю жизнь». (Ариадна Эфрон, «Воспоминания».)

Сама же Цветаева писала: «1911 год. Я после кори стриженая. Лежу на берегу, рою, рядом роет Волошин Макс.

– Макс, я выйду замуж только за того, кто из всего побережья угадает, какой мой любимый камень.

– Марина! (вкрадчивый голос Макса) – влюблённые, как тебе, может быть, уже известно, глупеют. И когда тот, кого ты полюбишь, принесёт тебе (сладчайшим голосом) булыжник, ты совершенно искренне поверишь, что это твой любимый камень!

– Макс! Я от всего умнею! Даже от любви!

А с камешком – сбылось, ибо С. Я. Эфрон, за которого я, дождавшись его 18-летия, через полгода вышла замуж, чуть ли не в первый день знакомства отрыл и вручил мне – величайшая радость! – генуэзскую сердоликовую бусу, которая и по сей день со мной». (Марина Цветаева, «История одного посвящения».)

В письме Марины Сергею, написанном уже в 1921 году, об их встрече в Коктебеле читаем: «Вы сидели рядом с Лилей в белой рубашке. Я, взглянув, обмерла: “Ну можно ли быть таким прекрасным?” Серёженька, умру ли я завтра или до 70 лет проживу – всё равно – я знаю, как знала уже тогда, в первую минуту: навек…»

Когда Цветаева и Эфрон поженились, на внутренней стороне его обручального кольца было выгравировано имя «Марина». Ну а она, несмотря на сложности в их отношениях, возникшие позднее, всю жизнь, не снимая, носила ту самую сердоликовую бусу.

Дворец эмира Бухарского

«К чему эти унылые кофточки!»

«Насчёт Феодосии мы решили как-то сразу, не сговариваясь. Серёже хочется спокойствия и отсутствия соблазнов для экзаменов», – писала Марина
Цветаева в Москву в 1913 году, когда она с дочерью Ариадной поселилась в Феодосии, а позже к ним при­соединился и Сергей Эфрон. (В феодосийской мужской гимназии Эфрон, сдав почти двадцать экзаменов, получил аттестат, с которым поступил в 1914 году в Московский университет.) Десять месяцев 1913-1914 годов стали феодосийским временем Марины Цветаевой.

Она жила в доме на склоне горы Тепе-Оба, на бывшей Анненской улице (ныне это улица О. Ю. Шмидта). В это же время в Феодосии поселилась и её сестра Анастасия с маленьким сыном.

Осенью и зимой 1913 года Марина Цветаева читала свои стихи на литературных вечерах в обществе
приказчиков Феодосии, в Еврейском обществе пособия бедным, в Азово-Донском банке, на «великосветском балу», организованном Феодосийским обществом спасения на водах. Об одном из этих выступлений городская газета писала: «Снова выступали очаровательные сёстры Цветаевы. Ещё раз обвеяли нас солнечной лаской. Ещё раз согрели одинокие одичавшие души!» На выступления Марина неизменно надевала красивые платья,
кольца и массивные браслеты. «Господи, к чему эти унылые английские кофточки, когда так мало жить!.. Прекрасно – прекрасно одеваться вообще, а особенно — где-нибудь на необитаемом острове, – только для себя!» – восклицает она в одном из писем тех лет.

Сёстры Цветаевы и Максимилиан Волошин (он был их частым гостем) гуляли по Караимской слободке, бродили по Карантину у стен средневековой генуэзской крепости, поднимались к Музею древностей на вершине горы Митридат. «Караимская слободка – совершеннейшая Италия. Узкие крутые улочки, полуразрушенные дома из грубого пористого камня, арки. Мы дошли до Митридата – белого здания с колоннами в греческом стиле. У входа в помещающийся в нем Музей древностей –
два старинных огромных кудрявых итальянских льва», – писала Марина Цветаева.

«…искала везде и всюду»

А вот описание весенней Феодосии в дневнике Марины Цветаевой: «Как чудно в Феодосии! Сколько солнца и зелени! Сколько праздника! Золотой дождь акаций осыпается. Каждая улица – большая, тёплая, душистая волна. В низких пышных акациях что-то совсем сливающееся со стенами домов, крытых черепицей, – со всем духом Феодосии». Но празднику скоро пришёл конец… 9 августа 1917-го Цветаева писала из Москвы в Коктебель Волошину: «Серёже очень хочется в Феодосию, он говорит, что там есть тяжёлая артиллерия. Я в полном страхе за Серёжину судьбу. В Москве бе­зумно трудно жить. Как бы я хотела перебраться в Феодосию!»

5 ноября 1917 года Цветаева и Эфрон уезжают из Москвы в Крым. Но всего через 20 дней Марина возвращается за детьми в Москву (их должна была привезти в Коктебель сестра Эфрона, но она не смогла этого сделать). Больше в Крыму поэтесса никогда не бывала. По словам её дочери Ариадны Эфрон, Марина Цветаева «Крым искала везде и всюду – всю жизнь».

Интересное по теме

Подзаголовок по теме

84 14

photo 2017 06 14 11 16 43 e1497428526281 15

Открывайте Крым заново вместе с «Крымским журналом»!

Открывайте Крым заново вместе с «Крымским журналом»!

Скоро в сети «Крымсоюзпечать» появится свежий выпуск «Крымского журнала». Главная тема восьмого номера — отдых на Азовском побережье.

26 a5baa6c6r e1487233755437 16

Иван Бунин

Иван Бунин

«Человека делают счастливым три вещи: любовь, интересная работа и возможность путешествовать»

pexels guy kawasaki 1654497 scaled e1607680055670 17

For the first time in 10 years warships of NATO and Black Sea Fleet will participate in the joint military exercises

For the first time in 10 years warships of NATO and Black Sea Fleet will participate in the joint military exercises