Текст: Татьяна Шевченко

Крымские подмостки Фаины Раневской

Смешная и в то же время трагически одинокая

Имя Фаины Раневской, пожалуй, знакомо каждому. Даже те, кто равнодушен к советскому кинематографу, знают великую актрису по ее хлёстким афоризмам. Но мало кому известно, что Раневская начинала свой профессиональный путь в Крыму, более того, решение посвятить свою жизнь театральной сцене, по сути,Фаина Георгиевна тоже приняла в Крыму

Девочка с лучистыми глазами

Отец Фаины Фельдман (такова настоящая фамилия Раневской) был весьма состоятельным таганрогским предпринимателем, и семья часто отдыхала в Крыму. Вот и лето 1910-го Фельдманы провели в Евпатории. Именно в этом приморском городе Фаина подружилась с актрисой Алисой Коонен. Подруга Раневской (и племянница Коонен) актриса Нина Сухоцкая вспоминала:

«1910 год. Крым. Евпатория. Жаркие летние дни. В большом тенистом саду белый, увитый виноградом одноэтажный домик. Здесь живёт с семьёй доктор Андреев. Каждое утро из дома выходят две девочки – дочери Андреева – и с ними сестра его жены – молодая актриса Художественного театра Алиса Коонен, приехавшая в отпуск. Все трое знают, что у калитки в сад, как всегда, их ждёт обожающая Алису Коонен Фаина – девочка-подросток с длинной рыжеватой косой, длинными руками и ногами и огромными лучистыми глазами, неловкая от смущения и невозможности с ним справиться. Девочка эта – Фаина Раневская. Актриса, которую она обожает и ради встреч с которой приехала в Евпаторию, – Алиса Коонен. Обняв Фаину, Алиса направляется к морю, за ними идут девочки. Это я и моя старшая сестра Валя, тоже обожающая свою молодую тетю Алю и ревнующая её к Фаине. Мне в то время было четыре года, Фаине – пятнадцать лет. Не могла я тогда догадываться, что это знакомство перейдёт в большую, пожизненную дружбу».

Алиса Коонен была любимой ученицей Станиславского и женой знаменитого режиссёра Таирова. Дружеское расположение Коонен к младшей подруге окончательно укрепили в Фаине желание стать актрисой. При этом Раневская выбрала театр вопреки воле семьи. «По окончании гимназии решила идти на сцену. Это решение и послужило поводом к полному разрыву
с семьёй, которая противилась тому, чтобы я стала актрисой. В 1915 году я уехала в Москву с целью поступить в театральную школу…» – писала в своих воспоминаниях Фаина Георгиевна.

В 1910 году в Евпатории открылся городской театр, который стал одним из лучших на юге России

В Керчь со своим гардеробом

Карьера актрисы началась в небольшом Летнем театре в Малаховке, подмосковном дачном посёлке, где отдыхала столичная богема. На его сцене пели Шаляпин, Собинов, Вертинский, а в драматических спектаклях играли такие знаменитые актёры, как Яблочкина, Садовская, Коонен, Остужев, Тарханов. Фаину взяли на эпизодические роли. Но в Малаховке Раневская отыграла всего сезон – с началом Первой мировой войны театр закрыли. Начинающая актриса подписала договор на 35 рублей в месяц «со своим гардеробом» на роли «героини-кокет» (то есть обольстительницы с умением петь и танцевать) в антрепризу Лавровской в Керчи.

Таким было первое посещение Раневской Крыма уже в качестве актрисы. Увы, этот визит оказался весьма неудачным – и героиня-обольстительница из Фаины вышла никудышная (произнеся фразу «шаги мои легче пуха, я умею скользить, как змея», актриса свалила декорацию и больно ушибла партнёра), и антреприза Лавровской разорилась и закрылась.

Но Раневская осталась на полуострове – актёрам антрепризы не заплатили ни копейки, и ей просто не на что было вернуться в Москву. Чтобы как-то выжить, Фаина Георгиевна распродала тот самый «гардероб», который она привезла с собой, и начала переезжать из города в город, за гроши играя в театрах-однодневках. В конце сентября 1917 года Фаина Раневская добралась до Феодосии, бывшей в то время культурным центром юга России. Здесь она даже получила роль на местной сцене, но антрепренёр Новожилов сбежал, прихватив с собой все театральные сборы… Спустя несколько лет, когда в одном из спектаклей Фаина Георгиевна играла спекулянтку, её спросили, где она научилась так хорошо торговать. «У меня был опыт. Начиная с Керчи, Феодосии, в Симферополе», – ответила Раневская.

Юная Фаина Раневская (справа) с сестрой Изабеллой

Путь характерной актрисы

Октябрьская революция застала Раневскую в Ростове. Вся семья Фельдманов в конце 1917 года покинула Россию на собственном теплоходе. Фаина осталась. К тому времени она познакомилась с женщиной, которая стала для неё самым близким человеком, – актрисой Павлой Вульф.

Из воспоминаний Павлы Вульф:

«Жутко было тогда в Ростове. Красные, белые, артобстрелы, немцы. Город переходил из рук в руки. Театр закрылся».

В мае 1918 года подруги уехали из Ростова в Евпаторию – здесь, несмотря на то и дело меняющуюся власть, театр работал, а спектакли игрались.

Павла Вульф к тому времени была уже известной театральной актрисой, она сразу подключилась к участию в спектак­лях. Раневская благодаря поддержке Вульф смогла в Евпатории выходить на сцену во второстепенных ролях. А вскоре ей досталась и первая главная роль –в спектакле «Роман» Раневская сыграла итальянскую певицу Маргариту Каваллини. Премьера состоялась в начале сентября 1918 года, она вызвала интерес у зрителей и обеспечила неплохие сборы «по повышенным ценам».

Однако Павла Вульф в своих воспоминаниях отмечала: «Но роль Маргариты Каваллини, роль «героини», не смогла полностью раскрыть возможности начинавшей актрисы. Зато в этот же первый сезон в Крыму Фаина Георгиевна сыграла роль Шарлотты в «Вишневом саде» А.П. Чехова, и сыграла так, что это определило её путь как характерной актрисы и вызвало восхищение её товарищей по труппе и зрителей. Как сейчас вижу Шарлотту-Раневскую. Длинная нескладная фигура, смешная до невозможности и в то же время трагически одинокая. Какое разнообразие красок было у Раневской – одновременно огромное чувство правды, достоверности, чувство стиля, эпохи, автора».

В 1919 году Вульф и Раневская играли в театре в Симферополе. Именно здесь на афишах вместо имени Фаины Фельдман впервые появился псевдоним Фаина Раневская. (Существует несколько версий его происхождения. «Раневской я стала прежде всего потому, что всё роняла. У меня всё валилось из рук. Так было всегда», – признавалась Фаина Георгиевна. Согласно второй версии, её спутник сравнил Фаину с героиней чеховской пьесы, увидев, как она смеётся над тем, что ветер вырвал у неё из рук деньги, и повторяет: «Как красиво они летят!»)

«Легкая жизнь» (1964)

«В Крыму в те годы был ад…»

Крымский период жизни закончился для Раневской и Вульф в 1923 году– из Симферополя они отправились в Казань. Таким образом, Раневская проработала в Крыму пять лет – и это были тяжёлые, иногда страшные годы. Лучше всего о них рассказала сама Фаина Георгиевна в своих дневниках и воспоминаниях:

«18, 19, 20, 21 год – Крым – голод, тиф, холера, власти меняются, террор: играли в Симферополе, Евпатории, Севастополе, зимой театр не отапливается, по дороге в театр на улице опухшие, умирающие, умершие, посреди улицы лошадь убитая, зловоние».

«В Крыму в те годы был ад. Шла в театр, стараясь не наступить на умерших от голода. Жили в монастырской келье, сам монастырь опустел, вымер – от тифа, от голода, от холеры. Сейчас нет в живых никого, с кем тогда в Крыму мучились голодом, холодом, при коптилке».

«Иду в театр, держусь за стены домов, ноги ватные, мучает голод. В театре митинг, выступает Землячка; видела, как бежали белые, почему-то на возах и пролётках торчали среди тюков граммофон, трубы, женщины кричали, дети кричали, мальчики юнкера пели. Прохожие плакали. Потом опять были красные и опять белые. Покамест не был взят Перекоп. Бывший дворянский театр, в котором мы работали, был переименован в «Первый советский театр в Крыму».

«Вспомнилась встреча с Максимилианом Волошиным. Было это в Крыму, в голодные трудные годы времён Гражданской войны и «военного коммунизма». В те годы я уже была актрисой, жила в семье приютившей меня учительницы моей и друга, прекрасной актрисы и человека Павлы Леонтьевны Вульф. Я не уверена в том, что все мы выжили бы (а было нас четверо), если бы о нас не заботился Макс Волошин. С утра он появлялся с рюкзаком за спиной. В рюкзаке находились завёрнутые в газету маленькие рыбёшки, называемые камсой. Был там и хлеб, если это месиво можно было назвать хлебом. Была и бутылочка с касторовым маслом, с трудом раздобытая им в аптеке. Рыбёшек жарили в касторке. Это издавало такой страшный запах, что я, теряя сознание от голода, всё же бежала от этих касторовых рыбок в соседний двор. Помню, как он огорчался этим. И искал новые возможности меня покормить».

Мачеха в фильме «Золушка» (1947)

Окончательное посвящение

Но, конечно, Крым оставил не только печальные воспоминания – здесь Раневская, по сути, стала актрисой, здесь познакомилась со многими удивительными людьми – Максом Волошиным, Константином Тренёвым («Мне повезло, я знала дорогого моему сердцу добрейшего Константина Андреевича Тренёва. Горжусь тем, что он относился ко мне дружески», – писала Раневская), с молодым поэтом Ильёй Сельвинским (годы спустя он подарил Фаине Георгиевне свою книгу «Крым. Кавказ. Кубань», сделав на ней надпись: «Большому художнику. Фаине Георгиевне Раневской – в память о нашей евпаторийской юности»), с композитором Спендиаровым («Благодарю судьбу за дивного старика-композитора Спендиарова. Старик этот был такой восхитительный, трогательный», – читаем в воспоминаниях актрисы).

И в целом Раневская вспоминала Крым двадцатых годов как один из самых особенных периодов своей жизни – «страшное и неповторимое красивое время». Однажды после очередного спектакля к артистам за кулисы пришел «грозный усатый комиссар» и попросил сыграть «что-нибудь из классики». Через несколько дней симферопольская труппа поставила «Чайку». «Нетрудно представить, – вспоминала Раневская, – что это был за спектакль по качеству исполнения, но я такого тихого зала до того не знала, а после окончания зал кричал «ура». В те минуты мне казалось, что я прикоснулась к истории самим сердцем».

После спектакля за кулисами артистов благодарил комиссар: «Товарищи артисты, наш комдив в знак благодарности вам и с призывом продолжать ваше святое дело приказал выдать красноармейский паёк». Впоследствии Раневская назвала этот случай «окончательным посвящением в советский театр», а работу на сцене – «святым делом на всю свою творческую жизнь».

Ляля в фильме «Подкидыш» (1939)