Великие в Крыму
К 200-летию со дня рождения Айвазовского

Текст: Татьяна Шевченко

Семь малоизвестных фактов из жизни великого Айвазовского

200 лет назад, 17 (29) июля 1817 года, в этот мир пришёл человек, на могильной плите которого 83 года спустя высекли: «Родился смертным, оставил по себе бессмертную память».

63 года он стоял у мольберта — и за эти шесть десятилетий написал около 6ооо картин. Он подарил родной и любимой Феодосии свой дом, сделав из него известную на весь мир картинную галерею. Он дал феодосийцам драгоценную воду, помог провести в город железную дорогу, построил один из старейших в Европе краеведческих музеев. Его знали и уважали все — от простых работяг до самых высокопоставленных особ. И сегодня «Крымский журнал» пишет о нём — об Иване Константиновиче Айвазовском: семь малоизвестных фактов из жизни этого великого художника.

Факт № 1. Три мелодии для Глинки

С детских лет Айвазовский любил музыку, сам играл на скрипке народные мелодии. Вспоминая об этом, он нарисовал себя со скрипкой, причём сам художник-мальчик сидит на полу, а скрипку держит на коленях — так обычно держат смычковые инструменты на Востоке.

Айвазовский не раз играл на вечерах у Глинки. Три мелодии, услышанные им от Айвазовского, Глинка включил в оперу «Руслан и Людмила». В «Записках» Глинки читаем: «Айвазовский сообщил мне три татарских напева, впоследствии два из них я употребил для лезгинки, а третий для Andante сцены Ратмира в 3-м акте оперы «Руслан и Людмила».

Имение Айвазовского в Судаке находилось рядом с дачей композитора Спендиарова. И два этих великих человека часто засиживались до глубокой ночи: Айвазовский играл на скрипке, Спендиаров аккомпанировал на рояле.

Факт № 2. «Я женился как истинный артист»

Айвазовский был женат дважды. Обстоятельства его первой женитьбы, в 1848 году, были весьма необычны. В один из своих приездов в Петербург он был представлен знатной вдове, имевшей двух дочерей на выданье. Девушки пожелали учиться живописи у знаменитого художника. И через некоторое время вдова стала замечать, что художник слишком часто засиживается в её доме, не только даёт девушкам уроки живописи, но и устраивает музыкальные вечера, играя на скрипке под аккомпанемент гувернантки её дочерей. Вдова уже гадала, какой из дочерей художник отдаст предпочтение (тайно надеясь, что руку и сердце предложат ей самой). Однако назревавший финал оказался таким, какого никто и не предполагал: Айвазовский вскоре женился на гувернантке — Юлии Гревс. Айвазовский писал в одном из писем: «Правда, я женился как истинный артист, то есть влюбился как никогда. В две недели всё было кончено. Лучшие мои картины те, которые написаны по вдохновению, так я и женился. Мы по необходимости лето проводим здесь и только 10 или 5 августа пустимся в Крым на постоянное жительство». Увы, именно нежелание Айвазовского жить в столице стало причиной того, что Юлия Яковлевна ушла от него спустя 12 лет, успев, однако, за это время родить ему четырёх дочерей.

Со своей второй женой, красавицей Анной Саркисовой-Бурназян, Айвазовский познакомился на похоронах её мужа, известного феодосийского купца, в 1882 году. Спустя год они поженились. Анна Никитична была на 40 лет моложе мужа и пережила его на 44 года — она умерла в Симферополе во время немецкой оккупации Крыма.

И. К. Айвазовский. Среди волн. 1898 г. muzei-mira.com Эту масштабную картину (её площадь 12 кв. м) 81-летний художник написал всего за 10 дней. Колорит этой удивительной картины меняется в зависимости от освещения, и волны могут быть то серебристыми, то синими, то изумрудными. Когда картина была закончена, Айвазовский пригласил всех домашних посмотреть своё новое произведение. «Обратившись к моему отцу, корабельному ин­женеру, «поэту корабельных форм», как его иногда называли, Иван Константинович спросил его мнение. Выразив своё восхищение морем, отец добавил: «Непонятно только, почему эта скорлупа с людьми держится на поверхности?» Айвазовский был очень рассержен замечанием моего отца, повернулся и вышел. Но утром, проходя через зал в «большой дом», мы увидели, что на картине, среди волн, нет лодки. Учитывая замечания специалиста-инженера, художник её записал», — вспоминал внук художника, Константин Арцеулов.

Факт № 3. Подарок разбойника

Айвазовского любили и богатые и бедные, и подчас эта любовь проявлялась довольно неожиданным образом. Однажды, когда Айвазовский работал в мастерской в своём имении Шах-Мамай, визит ему нанёс… легендарный крымский разбойник Алим. Этот неуловимый местный Робин Гуд (всё награбленное у толстосумов он раздавал нуждающимся) якобы сказал Айвазовскому следующее: «Все тебя знают и хвалят. Давно хотел видеть тебя. Говорят, картины пишешь. Можно ли посмотреть?» Айвазовский показал Алиму свои картины да ещё и пригласил не­обычного гостя выпить кофе. Алим сердечно поблагодарил Айвазовского, пообещав непременно побывать на его свадьбе (художник обмолвился, что вскоре собирается жениться). И выполнил своё обещание: когда новобрачные подъезжали к Шах-Мамаю, им наперерез вы­ехал всадник — это был Алим. Он поздравил жениха и невесту, подарив последней дорогой шёлковый турецкий платок, пожелал счастья — и умчался прочь.

Иван Константинович Айвазовский построил Музей древностей неподалёку от дома, в котором родился. На фотооткрытке, на вершине холма, — здание музея, а справа, на склоне холма, — дом, в котором родился художник. Источник фото: humus.livejournal.com

Факт № 4. 8о курганов

Айвазовский всерьёз интересовался археологией. В 1853 году он официально обратился с письмом-заявкой в Ми­нистерство уделов за разрешением начать в Феодосии археологические раскопки. Получив разрешение, Айвазовский вместе с археологом Сибирским приступил к работе. Раскопки первых четырёх курганов не дали результатов, а вот пятый курган, на мысе Ильи, поразил исследователей своими находками. Ими было открыто женское погребение IV века до н. э. Как писал сам художник: «Эта находка даёт надежду, что древняя Феодосия была на этом же месте. Я в восхищении от Феодосии!» Айвазовский отправил драгоценные находки в Петербург, и ныне они находятся в коллекции Государственного Эрмитажа.

Всего же в течение лета 1853 года Айвазовский раскопал 80 курганов. Золотые серьги, найденные Айвазовским во время раскопок в 1853 году, датируются 330–300 годами до н. э. и выполнены в так называемой микротехнике: на каждой помещена многофигурная композиция. Известные ювелиры Петербурга и Парижа пытались сделать копию украшения, но тщетно. Даже знаменитый Карл Фаберже, пытавшийся повторить «Феодосийские серьги», потерпел неудачу.

В 1871 году на средства, полученные от выставки своих картин в Петербурге, Айвазовский построил на холме Митридат, неподалёку от дома, в котором он родился, здание для Музея древностей (до этого коллекция музея размещалась в небольшой турецкой мечети). С именем Айвазовского связана и судьба музея в ХХ веке. В 1925-м его перевели в бывший дом художника (где музей размещался до 1988 года), соединив с картинной галереей в одно учреждение. Здание на холме Митридат было разрушено во время Великой Отечественной войны — предположительно, от попадания корабельного снаряда.

Дом Айвазовского, ставший после его смерти картинной галереей. Источник фото: humus.livejournal.com

Факт № 5. Третья в стране

Феодосийская картинная галерея стала третьей в стране. До её открытия в России были доступны для посещения только два художественных музея: Эрмитаж в Петербурге и Румянцевский музей в Москве. И Третьяковская галерея, и Русский музей были открыты для народа на десяток лет позднее.

Торжественное открытие картинной галереи было приурочено ко дню рождения Айвазовского и состоялось 17 июля 1880 года. В выставочном зале, украшенном государственным и морским флагами России, были размещены 23 картины. А также копии античных скульптур и бюсты Пушкина и Глинки — любимого по­эта и любимого композитора Айвазовского. Балконы галереи украшали модели прославленных кораблей русского военно-морского флота и чучела морских птиц.

Сейчас Картинная галерея Айвазовского находится в самом центре Феодосии. А в 1845 году, когда Иван Константинович только приступал к её строительству (собственно, художник строил дом для себя, а галереей он стал потом), то выбрал для этого пустынное место на окраине города, на берегу моря.

Айвазовский в кругу родных. Слева направо: Константин Арцеулов (сидит на руках своего отца, зятя Айвазовского, К. Н. Арцеулова), И. К. Айвазовский, внук Михаил Латри (сидит), внуки Александр Латри и Николай Арцеулов (стоят в матросской форме). Источник фото:
aivazovskia.blogspot.com

Факт № 6. Географический деятель

Природу России изображали выдающиеся русские поэты, писатели и художники. Крым же многие годы оставался малоизвестной окраиной страны — и творчество Айвазовского познакомило русское общество с этим полуденным краем. Не случайно на заседании Академии художеств, посвящённом 50-летию творческой деятельности Айвазовского, исследователь и путешественник, вице-председатель Русского географического общества Семёнов-Тян-Шанский, обращаясь к художнику, сказал: «Русское географическое общество давно признало Вас выдающимся географическим де­ятелем, первым русским самобытным художником того моря, которое в русских летописях носит название «Русского моря» (так в X–XII веках называли Чёрное море. — Ред.)». И действительно, помимо огромного художественного значения, картины Айвазовского представляют большую познавательную ценность. Если бы можно было расположить крымские картины Айвазовского в определённой географической последовательности, то вслед за ними можно было совершить своеобразное путешествие вдоль берегов Крыма.

И. К. Айвазовский. Портрет Анны Саркисовой-Бурназян. 1882 г. wikimedia.org

Факт № 7. Любимый внук

Айвазовский подарил родному городу и миру не только, скажем так, ценности материального характера. Константин Арцеулов, легендарный крымский лётчик, первым в России победивший штопор (в 1916-м он научился выводить самолёт из этого гибельного положения) был младшим, любимым внуком Айвазовского, сыном одной из дочерей художника, Жанны Ивановны. Костя рано начал писать маслом и в десять лет уже рисовал морские пейзажи с парусниками и людьми. Дед охотно правил его работы, а иногда и подписывал. Покупатели подчас не замечали подмены, что доставляло Айвазовскому большое удовольствие.

Родители Арцеулова разошлись, когда он был ещё маленьким, и детство Костя провёл в доме своего деда, там он жил до самой смерти Айвазовского. Костя был единственным, кому Иван Константинович разрешал заходить в свою мастерскую во время работы, — всем остальным домочадцам это было строжайше запрещено. Но пойти по стопам деда Константину всё же было не суждено — победила любовь к небу (свой первый планер Арцеулов построил ещё в 13 лет), и Академии художеств он предпочёл лётную школу.

В 1933 году знаменитого лётчика репрессировали и сослали в Архангельск. Реабилитировали в 1937-м. В авиацию он не вернулся, зато вернулся к рисованию — стал художником-иллюстратором. Арцеулов оформил более 50 книг, выполнял иллюстрации для журналов «Техника — молодёжи», «Крылья Родины», «Юный техник», «Моделист-конструктор». Уже на склоне лет Арцеулов писал: «По моему мнению, профессии художника и лётчика близки друг другу, потому что во многом требуют от человека одних и тех же врождённых или приобретённых черт и качеств: чувства пространства, движения в нём, темпа и ритма его, глазомера и тонкого чувства цвета, наблюдательности, аналитического отношения к обстоятельствам в работе, романтизма и предприимчивости, эмоциональности и глубокого знания своего ремесла».

Золотые серьги, найденные Айвазовским во время раскопок в 1853 году. Они дати­руются 330–300 годами до н. э. и выполнены в так называемой микротехнике: на каждой помещена многофигурная композиция. Известные ювелиры Петербурга и Парижа пытались сделать копию украшения, но тщетно. Даже знаменитый Карл Фаберже, пытавшийся повторить «Феодосийские серьги», потерпел неудачу. Источник фото: www.hermitagemuseum.org

Вы знаете, что…

…знаменитый памятник Айвазовскому возле картинной галереи, «позирующий» на всех видовых открытках Феодосии, появился там 1 мая 1930 года.

Это был первый памятник худож­нику в России, созданный на народные средства, собранные по всероссийской подписке.

Открытие памятника предполагалось приурочить к 1917 году — к 100-летию со дня рождения Айвазовского, — и к этой дате он уже был готов. Но революция заставила взять паузу, во время которой памятник целых 13 лет хранился в Ленинграде, в подвале Академии художеств.